Золотая осень – время, когда, кажется, сама природа иллюстрирует стихи Александра Ерофеева. Золотые лучи предзакатного солнца, прощальное тепло медлящего на пороге лета, терпкий запах сухой листвы – горечь и сладость увядания, которое обещает новую жизнь… Александр Вячеславович родился в сентябре – и умер в сентябре. «When I’m Sixty-Four…» – пел его любимый Пол Маккартни. Александру Ерофееву навсегда осталось 63 – до 64-летия ему было не суждено дожить.
И ещё долго в светлый и горький день 24 сентября те, кому он дорог, будут говорить: «Ему могло бы исполниться…» – и, совсем тихо: «С днём рождения, Саша!» – в надежде, что ушедшие всё-таки нас слышат. Что они чувствуют нашу любовь и боль. Но память важна прежде всего для нас, живущих. Ерофеева будут помнить. И будет звучать в сердцах читателей спокойный и негромкий, но такой чистый голос его поэзии, в которой сила чувств не на поверхности, но в глубине.
Член Союза российских писателей, Творческого союза художников России и Европейского художественного Союза, Александр Вячеславович издал десять книг стихов, новелл и переводов. Последняя из них, «Рисунок на фоне обыденной жизни» (18+), вышла поздней осенью 2021 года с аннотацией: «Неполное собрание объединило под одной обложкой избранные стихи, тексты и переводы из десяти книг поэта. В этот свод также вошли не издававшиеся прежде ранние произведения – из трёх машинописных сборников».
Знал ли автор, что этот свод – финальный? Как минимум он понимал, что эта книга будет последним изданием, оформленным и свёрстанным им самим. После ковида Ерофеев начал терять зрение. Художник, дизайнер, создатель узнаваемого стиля полиграфии неотвратимо погружался во тьму. Тем больше мужества в его строках: «Покуда слово слышу, я – живу».
А ведь он, как и большинство поэтов, привык слово в первую очередь видеть – начертанным от руки, напечатанным в текстовом файле на компьютере. Утратив возможность видеть текст, он перестал писать. Будь ему отмерено больше времени, он, возможно, успел бы перестроиться, научиться сочинять стихи вслух, а может быть, медицина сумела бы сотворить чудо… Увы, этого не произошло. Но до самого своего внезапного, скоропостижного ухода от инфаркта Александр Ерофеев оставался по-настоящему живым – интересовался миром вокруг, новостями собратьев по перу. И к нему всегда можно было обратиться за советом и поддержкой.
Итак, книга «Рисунок на фоне обыденной жизни» стала итоговой. Александр Вячеславович позаботился о том, чтобы она была в городских библиотеках. Солидный том почти в 500 страниц, с графикой Ерофеева на суперобложке и автопортретом на титульном листе, начинается с раздела «Послевкусие», включающего ранее не издававшиеся стихи. Именно они составляют ядро сегодняшней подборки – более известные широкому читателю тексты отложим до следующих публикаций, а они непременно будут, по поводам и без – потому что для встречи с поэзией повод не обязателен.
Особняком в этой подборке стоит триптих «Слушая Альбиони (вариации на тему)». Александр Ерофеев, который много лет вёл в «Магнитогорском металле» рубрику «Литгостиная», говорил, что в газетном формате посвящения лучше не ставить. И всё же мне хочется оставить «Н. К.» – инициалы Натальи Карпичевой (11.02.1982–4.05.2025), поэзию которой он любил и чувствовал (кстати, это не единственное посвящение ей в творческом наследии Ерофеева). Сегодня это стихотворение кажется пророческим: «Станешь диковинной рыбой – выдохнув на века». Но оно не о смерти, а о жизни вечной.
Кто мог в 2020-м предвидеть, что Александр Ерофеев и Наталья Карпичева уйдут в бессмертие так рано и стремительно, один за другим. И кто сможет предсказать сегодня, когда же в магнитогорскую литературу придёт поэт, равный им по силе таланта и силе духа.
***
ни праведен не был,
ни безукоризнен,
и всё, что осталось
навеки в крови, –
рисунок на фоне
обыденной жизни,
на фоне сомнений,
трудов и любви...
Парафраз
II pleure dans mon Coeur
Comme il pleut sur la ville...
Paul Verlaine*
1
в сердце боль всё сильней –
жизнь проходит, как дождь.
счёт разбросанных дней
не спеша подытожь.
разложи, разберись,
в чём был прав и неправ.
дождь проходит, как жизнь,
вдруг – промчится стремглав.
2
так и что же с того? и пускай!
жизнь – проходит, как сон...
иногда пролетает враздрай,
а порой – вперегон.
тихий ропот дождя
по раскатистым мостовым.
но когда-нибудь, годы спустя,
осознаешь, что – был живым...
3
в сердце боль всё сильней –
жизнь проходит, как дождь.
и пронзительней, и синей
в небе – дрожь.
и останется высь
не для праздных святош...
дождь проходит, как жизнь.
жизнь – промчится, как дождь.
________________________
*И в сердце растрава,
И дождик с утра.
Откуда бы, право,
Такая хандра?
Поль Верлен
(перевод с французского Бориса Пастернака)
Сумма биографии
родился.
рос.
влюблялся.
рос.
женился.
рос...
читал, читал, читал.
учился.
красил, красил, красил.
учился.
писал, писал, писал.
учился...
состарился.
и вскоре осознал,
что лучше эпитафии,
которую придумал Воннегут,
мне не найти –
всего два слова:
«он старался...»
Слушая Альбиони
(вариации на тему)
Н. К.
1
...в теле виолончели ей было темно и пусто,
звуки рождались сами, словно в ночи огонь...
ты не умрёшь сегодня, снега арбузным хрустом
будешь дышать всё время, кверху держа ладонь.
ты не умрёшь... однажды выдохнув горлом ветер,
будешь по жизни помнить – детской коленки боль.
перемолчишь, и значит – будешь за всё в ответе,
станешь диковинной рыбой – адажио си-бемоль.
2
в теле своей метели не перестанешь биться –
всё, что уже случилось, – болью навек с тобой...
кто-то зовёт поэтессой, кто-то – пустой девицей.
впрочем, у Альбиони – прекрасен концерт любой.
вот и оставь в покое всех слов своих препинанья,
пусть родом из пуповины – всё время твоя строка.
тень не пристанет к телу – словно любовь иная,
а время впадает в вечность, мыкаясь до смычка...
3
я о любви – не помню... в теле виолончели –
пусть будет темно и пусто в чистых твоих полях,
пусть всё остаётся так же, как было и есть доселе,
пусть, слушая Альбиони, мы плачем – увы и ах...
ветер нам дует в спину – хоть лица свои не прячем.
станешь диковинной рыбой – выдохнув на века.
родом из пуповины – всех своих слов незрячих –
будешь за всё в ответе... и вспомнишь – наверняка.
***
c возрастом вижу всё хуже и хуже,
казалось бы – просто меняется зрение.
на самом же деле – я вижу иначе, –
скорее всего, не хочу, чтобы мир менялся.
c возрастом знаю, похоже, всё меньше,
как будто – теряю восприятие мира.
на самом же деле – я лишь понимаю,
что мир не останется тем же, каким был...
***
воздух наполнила горечь полыни
солнечный луч растворился в окне...
лишь одного
я не знаю отныне –
что кроме жизни осталось во мне?..
только обида да злая забота –
день скоротав позабыться во сне
только надежда на глупое что-то –
что кроме жизни осталось во мне...
вот и кончается долгое лето –
светлою тенью скользнув по стене...
и вопрошаю
и нет мне ответа –
что кроме жизни осталось во мне?..
Сны
1
и до дня последнего мне хватит
снов о детстве... утро снегопад
на железной панцирной кровати
шишечки латунные блестят
тикает размеренно будильник
резко в тишине скрипит кровать
и бубнит сердито холодильник
и совсем не хочется вставать
сладко опускаться в тёмный омут
из которого не выплыть и вдогон
шороху невнятному из комнат
видеть повторяющийся сон...
2
невпопад не к месту и некстати –
пахнущая хлебом с молоком
круглая жаккардовая скатерть
с золотым по краю ободком
и в окне – умна и остролица
с гордым на макушке хохолком –
певчая невиданная птица
и купанье ночью в речке голяком
и девчонки жившей по соседству
медленно-нерусский говорок
и любви и верности – сыздетства
накрепко заученный урок
3
поздняя в окне горит звезда
жизнь и неуютна и превратна
только сны о детстве – навсегда
сны о детстве – тёплая истома
шелест слов забытых и имён
время замедляется и снова
движется ко мне со всех сторон
сны о детстве как волной окатят
и опять – как будто невпопад
на железной панцирной кровати
шишечки латунные блестят
***
...я слово слышать не перестаю,
пожалуй, только милостью твоею.
И ясно понимаю, что старею.
Но слово слышать – не перестаю.
Как будто в том и есть моя вина,
что ничего нет в мире, кроме слова,
которым охватить всего земного
я не могу... И в том – моя вина...
(как этот дом где каждый угол – твой
где даже пыль вокруг не замечаешь
поскольку ты один и отвечаешь
за этот дом где каждый угол – твой
как женщина с которою ты был
так долго что из вас двоих едва ли
припомнит кто когда вы вместе спали
с той женщиной с которою ты был)
...я слово слышу и пока – живу,
хотя бы только милостью твоею.
И не пугаюсь мысли, что старею.
Покуда слово слышу, я – живу...
***
рассыпаются мысли
слова времена и поступки
забываются тексты
стареют стираются рифмы
распадаются фразы
на скрипы и шелест фонем
и тогда – прорастает
внезапная жажда иного
жажда вечного
преодоления смысла
и жажда –
ощутить на губах
белостишья горячую соль
